Г.ААВА ХХ/
затем это поприще от ученых исторических заносов
-
от нор
маннской теории. С замечательной даровитостью И. Е. Забелин
ударяет в самый слабый пункт немецкой учености, выработав
шей у нас норманнскую теорию, - а именно в узкий, немецкий
патриотизм, выразившийся в этой учености
1
и превративший
всю нашу древнюю русскую жизнь в пустое место, пустое про
странство, которое наполнял этот немецкий патриотизм толь
ко семенами немецкой цивилизации.
Устранив эти семена, автор ищет другие, и наход ит их как
бы взамен немецких в балтийском славянстве, для чего прибе
гает к богатому запасу географических данных, доказывающих
древнейшее общение балтийских славян и наших , даже прила
гает к книге словарь слов, подтверждающих это обшение. Это,
впрочем, предварительное исследование. К нему автор возвра
тится еще во втором томе. Здесь оно нашло себе место только
как часть топографического исследования страны.
Топографическое исследование России автор подвигает
дальше в глубь древности и начинает с Геродота. Исследо вание
это весьма замечательно. Автор находит, что Геродот не толь
ко с поразительной точностью описывает Южную Россию до
пределов черниговских и галицких; но что он называет наши
реки славянскими именами, как Днепр-Борисфен, от Березины ,
и еще замечательнее описывает наши славянские племена - вя
тичей и радимичей и финские племена
-
на восток от Днепра.
Древнейшие известия о славянах автор дополняет до
стоверными и точными свидетельствами о наших славянах
руси писателей византийских, за падноевропейских и араб
ских
IX- XI
веков и, наконец, переходит к нашим летописям,
которые предварительно подвергает критическому разбору. На
основании всех сведений- чужих и своих - И. Е. Забели н дает
известное уже нам понятие о родовом быте и переходе его к
городовой жизни. Этим заканчивается первый том «Истории
руССКОЙ ЖИЗНИ».
Во втором томе автор снова обращается к д ревним вре
менам, даже более древним, чем прежде, - доисторическим , и
1
Забелин И. Е. Указ. соч.- С .
59, 60
и м н . др.
580
