ГААВА
XV
пускали в ход сильное слово: н евежество, н асмешки, а иногда
и настоящую кулачную расправу!.
Беспристрастный историк , встретившись с та кими фак
тами, непременно позаботился бы рассмотреть , каковы были
условия для правильного ведения такой ожесточенной борь
бы, и не примешивается ли к ней какая посторонняя си ла,
которая может нарушить эту прави льиость и дать неесте
ственный , насильственный исход борьбе. Соловьев как будто
понимал это научное требование при оценке исторических
направленийунас - старого и нового. Он н е раз говорит, что
духовная власть настраивала русское прави тельство стес
нять иноземное влияние и даже наказывать смелое усвоение
иноземных обычаев и мнений. Но что будет, если русское
правительство перестанет слушаться духовной власти , а тем
более, если оно станет помогать иноземцам усиливать свое
влияние? Решить этот вопрос было бы тем справедливее и не
обходимее, что при тогдашнем крепостном состоянии народа
борьба эта могла происход ить только в интеллигентной сре
де - старой и новой России , следовательно, поэтому уже более
или менее искусственно и односторонне, а в случае перехода
на сторону новой партии правительства, неестествен ность и
односторонность борьбы должн ы были вырастать до страш
ных разме ров, тем более, что русское правительство было и
тогда неограниченное и обладало , по изображению самого
автора, страшной централизацией. Н о Солов ьев не только не
решает научно этого важного вопроса , а, напрот ив, предре
шает его самым голословным и пристрастным образом . Он
не обращает внимания ни на вынужденное молчание кре
постного русского народа, ни на отсутствие при Петре Зем
ских соборов, которые, по крайней мере, дали бы открытое
мнение некрепостной России. Он сам, за русское общество
и за русский крепостной народ, наперед предрешает торже
ство западноевропейской цивилизации и призывает для этого
принудительную силу правительства .
«...
Ни в беспомощных
сиротах государевых (как на зывали себя тяглые люди), ни
1
Соловьев С. М. История России.- С.
149.
414
