С. М. СОАОВЬЕВ
условия Михаилу Феодоровичу, которым совсем не было ме
ста без свободы простого народа, но не получила силы даже
установившаяся было форма земского, соборного ведения дел
государства и , наконец , по этой-то причине оставлено в силе
и крепостное состояние и холопство, т. е. оставлено величай
шее зло, которое должно было оказываться жалом при всех
лучших проявлениях русского исторического развития.
Эт и особенности восстановленной после Смутного вре
мени нашей государственности необходимо иметь в виду при
суждении и о так называемой ретроградности Москвы
XV II
в.,
и о нормальном , даже образцовом ее состоянии . Но эти особен
ности упускаются из вида часто даже некоторыми славянофи
лам и , а тем более Соловьевым. Это одна неправильность.
Другая неправильность в оценке Московской государ
ственности после Смутного времени - неправильность, легшая
в основу томов «Истории» Соловьева с
IX
и до
XIII
тома вклю
чительно, за ключается в следующем. Россия, семь с лишним
лет наводняемая инозем цами и большей частью бывшая под
их властью, вынесла из это го ужасного времени в большинстве
своего населения жестокое предубеждение и недоверие кино
земцам, а в меньшинстве - друзей и последователей иноземных
порядков жизни. Раздвоение это, естественно, должно было
сказаться в самом правительстве. Враги и друзья иноземцев,
естественно, направляли правительство то в ту, то в другую
сторону, но русская старая партия должна была то и дело пре
обладать. Достойно особенного внимания, что лучшее по тог
дашнему разумение иназемства высказалось в делах Патриарха
Филарета. Он понял совершенно одинаково со славянофилами
достоинство ремесленной, так сказать, цивилизации Западной
Европы и во имя нужд государственных щедро заимствовал
от Западной Европы оружие (хотя рядом с тем допустил гро
мадную ошибку - нанимал и целые иноземные отряды); но что
касается внутренней культуры, то Патриарх разделял преду
беждение большинства русских против всего иноземного и яс
нее всего высказал это в сделанном им Постановлении, чтобы
иноверцы, даже латиняне, принимавшие Православие, были
407
