Г.ААВА
Xl
охотно допускает это. «Вероятно, в это время ,- говорит он в
своем тексте, - славяне признавали известные нормы права ,
освященные обычаем, соглашением и религиозными поня
тиями, и по оным определяли свои взаимные отношения»
1
•
Но затем Рейц поворачивает назад и делает выводы, о каких
умалчивал Эверс. «Нет никакого следа , - говорит он , - огра
ничения княжеской власти .
Народ не имел ни малейшего
участия в правлении. Но князь считает важным совещание
с его боярами и старейшинами не потому, чтобы их согла
сие было нужно для исполнения княжеской воли , но обычай
требовал, чтобы князь в важных делах выслушивал сове
ты своих приближенных»
2
• Это совещательное начало Рейц
расширяет в удельные времена до того, что указывает даже
на участие подданных в избрании князя, хотя признает это
участие незаконным. «С развитием единовластия в Москве
в линии князей, - продолжает он, - с постепенным упадком
уделов, бояре и слуги лишились сильной опоры своей зна
чительности . К сему присоединилось и еще обстоятельство:
татарское владычество приучило умы к неогра ниченному по
виновению, к утверждению коего способствовали жестоки е
уголовные наказания»
3
. Таким образом , кроме немецкого и
византийского начала выступало третье культурное, в смыс
ле государственном, начало
-
татарское, азиатское, подразу
мевавшееся и у Эверса.
Вм ешател ьство л итератора Сеи ьковского. Все эти не
мецкие толки о важности в нашей исторической жизни ч ужих
культурных начал и бледное изображение самобытных осо
бенностей русской народности произвел и в л итературе нашей
науки, между прочим , одно до такой степени странное явле
ние, что оно приводило в смущение даже тех, которые в своих
трудах дали начала для его развития .
Нормандская теория приз вания князей выдвинула во
прос об исландских сагах , в которых воспевал ись походы и
'
Рейц. -С .
2.
2
Там же.- С .
28, 29.
3
Там же.- С
95, 96.
288
