Г.ААВА
V/
дением»,
-
писал он к Шлецеру еще до прибытия его в Рос
сию1 , а когда Шлецер прибыл к нему
(1761
г.) и показал в пер
вые же месяцы усердие и успехи в изучении русского языка ,
Миллер стал втягивать его в историческую работу. По поводу
какого-либо разговора о Бухаре или Амуре, говорит Шлецер,
Миллер вел его в свой кабинет, вытаскивал рукописи одну за
другой
-
то русские, то немецкие
-
и приговаривал : «Здесь
работа и для вас, и для меня , и для десятерых других на це
лую жизнь»; но при этом отказывал Шлецеру в просьбе дать
какую-либо рукопись, говоря: «Будет еще время , не должно
торопиться». Тут Шлецер видел и русские летописи , и вооб
ражение его сильно работало. Он убедил себя , что изучение
русских летописей
-
вторая заветная мечта его жизни после
путешествия на Восток
2
.
Замечательные успехи и дарования Шлецера побудили
Миллера уже в
1762
г. хлопотать о том , чтобы пристроить
Шлецера к Академии наук в звании адъюнкта . Миллер при
этом обнаружил во всей ясности , чего он ждет от Шлецера.
Он писал к Михаелису, между прочим , следующее: «Для п у
блики было бы неоценимой потерей , когда бы значительное
количество рукописей и редких книг, собранных мной в про
должении тридцатилетнего моего пребывания здесь, а так
же множество моих , еще ненапечатанных работ, после моей
смерти, которую представляю себе очень близкой , не бы л и
употреблены в пользу способным лицом»
3
.
В одном из писем Миллера есть драгоценное место, объ
ясняющее взгляд его на обязанности историка и в настоящем
случае объясняющее его выбор преемника :
«Обязанности
историка трудно выполнить,
-
писал Миллер,
-
Он должен
казаться без отечества, без веры , без государя. Я не требую,
чтобы историк рассказывал все, что он з нает, ни также все, что
истинно, потому что есть вещи , которых нельзя рассказывать
и которые, может быть, мало любопытны , чтобы раскрывать
1
Пекарекий П. П. Указ. еоч. Т.
1.-
С.
374, 375.
2
С. М. Соловьев о Шлецере //Русский Вестник. -
1856. -
С.
500.
3
Пекарекий П. П. Указ. соч . Т.
1. -
С.
379.
168
