СКЕПТИЧЕСКАЯШКОЛА
М. Т. Каченовский. Мы знаем, что в Москве еще в конце
прошедшего столетия началась сильная разработка Москов
ского Главного архива, и что она, между прочим, передвинула
центр тяжести в русской истории от древностей к Московско
му ед инодержавию, и что Карамзин последовал этому направ
лению. Нам тоже известно, что кроме главного в этом направ
лении деятеля Бантыша-Каменекого много помогал усилению
того же направления старый делец Миллер, но нам тоже из
вестно, что как иноземец он направлял это изучение Москов
ского единодержавия на окраины Московского государства, на
иноземные его сношения.
В Московском университете так и осталось до поздней
ших времен это особенное внимание к историческому разви
тию Московского единодержавия. Осталось и миллеравекое
внимание к иноземщине и старых, и новых времен, но приняла
совсем иное направление.
Известно, как много было тогда иноземцев в Московском
университете, и , по естественному порядку вещей , европей
ская наука утверждалась в этом новом рассаднике высшего
просвещения в своей, так сказать, природной иноземной окра
ске и вместе с ней утверждалась авторитетность всего запад
ноевропейского. Не только университетские лекции, но даже
публичные читались на иностранных языках
-
французском,
немецком . Так, особенно усердно читал в Москве на немецком,
а иногда и на французском языке лекции по всеобщей истории
сын Шлецера . Такие счастливые явления, как усердие извест
ного описателя московских рукописных сокровищ профессора
Маттея , как необыкновенная западноевропейская образован
ность первого покровителя Карамзина, попечителя Москов
ского университета Муравьева, подобная же образованность
тоже известного нам собирателя русских древностей графа Ру
мянцева содействовали тому, что европейская наука делалась
и русской наукой; но это обрусение европейской науки, стран
но сказать, особенно счастливо осуществлялось в среде клас
сиков и философов, а в области русской истории оно произвело
величайшую nутаницу, из которой с трудом потом выпутыва-
247
