76
Громыко. Андрей Громыко . Полет его стрелы
«Ну, жахнули?!» -вдруг услышал я какой-то незна
комый . мне сдавленный голос . «Ну, жахнули?! » , -по
вторял отец снова и снова. Он, похоже, даже забыл о том,
что находится в кинотеатре. Перед ним раскрылась кар
тина ада на земле , устроенного политиками, JlЮдьми вы
сокопоставленными . Больше отец не проронил ни слова .
И домой, в посольство, мы возвращались молча.
Думаю, что эти картины атомного апокалипсиса,
конца света для сотен тысяч японцев, навсегда остались
в памяти Андрея Громыко. У него и у других советских
руководителей 50-70-х годов, еще пом:н;ивших ужасы
войны, на первом плане было прежде всего желание,
чтобы по советским городам и селам, шк<;}лам, театрам,
родильным домам и библиотекам, по Эрмитажу и Крем
лю не «жахнули» бы подобным образом.
Уже многие годы спустя, когда мы беседовали на
международные темы, о советеко-американских отно
шениях, отец неоднократно говорил, что гонка воору
жений , как аккумулятор электричеством, подпитыва
ется «милитаристским сознанием». «Само оружие не
стреляет,
-
заметил он как-то,
-
стреляют люди . Но
стрелять можно как из лука , так и из почти неуязвимой
подводной лодки и ракетной шахты».
Третьим, наиболее важным фактором, формировав
шим взгляды отца на внешнеполитическую стратегию,
было стремление достичь равенства СССР с
CIIIA
и оди
наковой безопасности. На пути разоружения такая си
туация могла быть достигнута с помощью тех же «про
межуточных соглашений».
А если их не было? Если американцы регулярно и даже
методично стремились к военному превосходству, как
быть тогда? Оставался один выход, чтобы не «жахну
ли», -развивать свои вооружения. Страх перед атом
ным нападением в 50-х и первой половине 60-х годов в
СССР и
CIIIA
буквально витал в воздухе.
В выступлении в Копенгагене Андрей Громыко в свой
ственной ему манере дал свое объяснение атмосферы
страха и подозрительности, воцарившейся в обществен-
i
