Глава
1.
«Свое слово в истории я
тижению вместе с
CIIIA
промежуточных крупных догово
ров в области разоружения, в первую очередь ядерного.
Я никогда не забуду, как мы вместе с ним смотрели в
Вашингтоне американскую кинохронику в кинотеатре
«Транс-Лаке», который находился недалеко от совет
ского посольства. В последние месяцы войны в его не
большом помещении показывали много кинокадров по
бедного шествия по Франции американцев и англичан с
запада на восток. Гораздо реже шли кадры советской во
енной хроники. Когда пал Берлин, кадры уличных боев
в столице Третьего рейха, взятие Рейхстага показывали
несколько дней подряд.
Это было время всеобщего ликования.
8
и
9
мая
1
945
года улицы перед Белым домом в Вашингтоне и
Таймс-сквер в Нью- Йорке были заполнены народом. На
Красной площади в Москве ликование было, пожалуй,
более бурным, чем в Вашингтоне, Лондоне и Париже, но
и в западных столицах оно было сильным. Казалось, дли
теJ\Ьный прочный мир навечно сошел на землю. Правда,
еще предстояло победить милитаристскую Японию. И это
было сделано с помощью «чудо-оружия». На Хиросиму
и Нагасаки в отместку за Перл-Харбор, для запугивания
СССР, а также с целью сберечь жизни американских сол
дат были сброшены атомные бомбы, мгновенно уничто
жившие сотни тысяч людей. Я рассказываю об этих изве
стных случаях, чтобы описать реакцию отца на прошед
шие жесткую американскую цензуру кадры повержен
ного японского города.
В моей памяти остались кинокадры черно- белой хро
ники, как выглядела после бомбы Хиросима, на которых
не было ни одного уцелевшего здания, исчезли улицы,
кварталы и почти совсем не было видно людей. А те, кто
появлялся в кадре, понуро стояли или медленно брели
по обочинам дорог.
Отец взял мою ладонь в свою, он молчал, как, впро
чем, и весь кинозал. В этой гробовой тишине прозвучали
лишь несКОJ\ЬКО жиденьких хлопковданевнятный свиств.
Так американцы порой выражают свою радость.
75
