Глава
1.
«Свое слово в истории я
вора с ФРГ и без Хельсинки это было бы делать еще слож
нее. Закрепление и незыблемость границ в Европе , если
хочешь, это основной результат моей деятельности на
посту министра иностранных дел. Если европейские
страны откажутся от хельсинкских договоренностей,
станут их нарушать, ну что же, тогда на европейской зем
ле начнутся территориальные конфликты, распадутся
старые и создадутся новые коалиции . В Европу снова
придет война.
-
Мы не можем бесконечно держать свои войска в
Восточной Европе, ГАР,
-
сказал я.
-
Можем и должны до тех пор, пока существует
НАТО и мы можем быть подвергнуты нападению даже с
палубы авианосца. Чтобы уйти, большого ума не надо.
Оставить позицию всегда во сто крат легче, чем ею ов
ладеть . Мы наше военное присутствие в Центральной
Европе завоевали ценой миллионов жизней. Какой по
литик может об этом забыть? Уйти? Уйдем, когда дого
воримся о роспуске военных блоков, НАТО и ОВД. А как
же иначе, мы уйдем, а военная машина, созданная, что
бы нам угрожать, останется? Такое может произойти
только в результате военного разгрома стран Варшаве
кого договора. Но это нереально .
Вспоминая эту беседу , я ловлю себя на мысли, что
весной
1989
года, когда мы вели наш разговор, несмот
ря на сложность ситуации в некоторых странах Восточ
ной Европы, никакого обвального хода событий, кото
рые произошли через полтора года, не просматривалось.
Если бы я утверждал иначе, то покривил бы душой. Од
нако, как это ни горько сознавать, территориальная це
лостность европейских границ была нарушена , и не толь
ко на европейскую, но и на бывшую советскую землю
пришла война.
Я как-то спросил отца, что вселяет в него особую гор
дость, он прямо ответил:
-
Договор о частичном запрещении испытаний ядер
ного оружия. Здесь сработал один очень важный момент .
В этом соглашении были заинтересованы как мы, так и
83
