84
американцы. После того как стало ясно, что ни Москва,
ни Вашингтон не готовы заключить соглашение о пол
ном запрещении испытаний, мы пришли к мнению, что
реальным может быть их частичное запрещение.
-Почему, -спросил я, -не все были готовы к пол
ному запрещению? Разве опасность последствий ядер
ной войны не осознавалась?
-Дело не в этом,
-
ответил отец.
-
Формальным
препятствием для заключения всеобщего соглашения ос
тавались требования контроля, «Западники» выдвига
ли завышенные требования по проверке соблюдения до-
\
говора, а мы- заниженные. Ни мы, ни они в то время
не могли пойти на полное запрещение *дерных испы
таний из- за позиции военных. Они
-
своих, мы
-
наших. В то время техника проверки ядерных запасов
была несовершенна. Наши ядерные вооружения к сере
дине 60-х годов, особенно по средствам доставки, были
гораздо слабее американских. Я до сих пор не знаю, кто
надоумил Хрущева заявить, что мы делаем ракеты «как
сосиски». Скорее всего, никто. Это его бахвальство до
рого нам обошлось. К
1962
году, когда разразился Ка
рибский кризис, мы американцам и их союзникам в
ядерной силе уступали, причем сильно уступали. После
смещеция Хрущева это отставание решили ликвидиро
вать. Это было общее мнение. Советский Союз напряг
все силы, чтобы в военном балансе с
CIIlA
выйти на уро
вень «равенства и одинаковой безопасности».
-
Понятие «равенства>> в военном балансе сил мне
понятно,
-
сказал я.
-
Понятие «одинаковой безопас
ности», откровенно говоря, не очень.
-
По сути дела,
-
заметил отец,
-
этот термин
-
творение наших экспертов, дипломатов и военных.
«Одинаковая безопасность» подразумевала разные гео
графические условия, в которых находились СССР и
CIIlA.
Они, американцы, обладали лучшими стратеги
ческими позициями, чем мы. Нам, например, требова
лось больше подводных лодок, чтобы уравновешивать их
угрозы у наших берегов. Нам также позарез были нуж-
