Глава!. Детство о. Макария и его воспитание дома и в школе
47
матушка оставалась, а мы уходили, чтобы застать отца, когда он не
ушел по делам. Придя домой и напившись чаю, дожидались матушку.
В этот день нам масляного почти ничего не давали, опасаясь, как бы
после недельного поста не было дурно. В этот день нас заставляли
читать что-нибудь из Божественного Писания, и день этот прово
дился особенно благоговейно.
Затем следовали обычные дни. По какому-то обычаю матушка от
гавливала в следующую неделю. Нам только дозволялось приходить
в среду и пяток к литургии преждеосвященных. Так как к нам немало
ходило монахов и монахинь и носили просфоры, которые все соби
рались к посту, (то теперь) и съедались в большом количестве, обли
тые горячей водой, но никак не чаем. Белого хлеба к утреннему чаю,
икры и рыбы не давалось во весь пост, кроме субботы Лазаревой, ко
гда давалась икра, и в день Благовещения и Вербное воскресенье
-
рыба. Постом хранилась особенно пятница Благовещенская, когда
и вечером не давалось хлеба
...
1
·
Страстная седмица проводилась так: если кто-нибудь говел из нас,
то должен был являться к литургии преждеосвященных, а кто не
говел, то довольствовался утренней, затем ходили в школу. В среду
отпускались с разными наставлениями от учителя, который говел
всегда на Страстной седмице. Остальные дни: четверток, пятницу
и субботу- мы ходили ко всем службам неопустительно. Всю не
делю мы кушали без масла, а в пятницу- один раз после выноса пла
щаницы, также и в субботу после литургии. Хотя и бывала тогда ран
няялитургия в субботу, но после нее не позволялось кушать. Придя
от литургии и напившись чаю, мы преспокойно отправлялись с отцом
в противолежащую лавку для покупки десерта. Кто был взят в эту
лавку, для того составляло верх блаженства, ибо можно было хоть
потихоньку полакомиться. Придя из лавки и напившись чаю, все
1
По этому поводу о. Макарий рассказывает в своей автобиографии не
лишенный интереса для его характеристики факт. <<Голод заставлял,- пи
.шет он,- прибегать к непозволительному средству брать из стола просфо
ры и кушать, что не утаилось от зоркого глаза няни брата Петра Ивановича
и было передано покойной матери. Вдобавок к нестерпимому голоду мне
не дали ужинать, вследствие чего я был очень раздражен и, несмотря
на свой девятилетний возраст, делал большие возражения матери и
плакал>>.
