56
А. А. Дмитриевский. Русские на Афоне
природному гонору в глазах их он старался соблюсти свое хозяйское
реноме, свой авторитет, который, как ему казалось, этим уже подры
вался. <<В товарах ценность более старался сам узнать, -пишет
о. Макарий в своем дневнике, -но спрашивать стыдился и боялся>> .
Вскоре же Михаилу Ивановичу представился случай разыграть роль
уже настоящего хозяина.
В
1836
г., в ноябре месяце, Иван Дионисьевич с супругой отпра
вился в Москву на свадьбу старшего сына Василия Ивановича, коrо
рый сосватал себе девушку <<образованную, с благородной душой, но
в высшей степени занятую собоЙ>>, из фамилии Гжельцевых. Дoi'(Ia
хозяином был оставлен Михаил Иванович. Казалось бы, что теперь,
вне отцовского глаза, он мог бы пожить свободнее и в свое даже удо
вольствие, но на самом деле было не так. К великому огорчению Ми
хаила Ивановича, в доме родителей в это время проживал случайно,
для излечения глаз, слепой дядя по отцу Кондратий Дионисьевич,
который, по своему болезненно-раздражительному характеру, <<На
каждом шагу обижал, кричал, бесился, сам не зная на что>>, на своего
племянника. Положение в доме скромного и впечатлительного Ми
хаила Ивановича казалосьдля него невыносимо тяжелым, и он начал
<<упадать духом>>. К этому нужно присоединить и то, между прочим,
обстоятельство, что в доме он был совершенно одинок и решительно
не находил по душе себе человека, которому мог бы поверять скорби
своего нежного доброго сердца, потому что единственно симпатич
ный ему человек, брат Иван Иванович, с которым он <<жил довольно
ладно>>, оставил родительский дом еще год тому назад и, оплаканный
им, уехал в Тулу для помощи деду. Душевные муки впечатлительно
го до болезненности юноши усугубились совершенно неожиданным
и непонятным для него самого образом.
<< 1836
года декабря
18
числа
Зимний дворец сделался жертвой пламени. Я,
-
замечает о. Ма
карий,- страдал за потерю царскую не лучше, сам не зная отчего>> .
Среди этих тяжелых душевных мук, едва понятных в мальчике че
тырнадцати лет, единственным для него развлечением служило <<чте
ние духовных КНИГ>>, так как, по его собственному выражению, его
<< мысль более и более распространялась к духовному>>. За чтением
юноша забывал о житейских треволнениях и неприятностях, так
рано выпавших на его долю и для борьбы с которыми у него не было
ни жизненного опыта, ни собственных еще нераскрывшихся нрав-
