48
А. А. Дмитриевский. Русские на Афоне
погружались в глубокий сон, кроме меня. Я убегал в церковь, не
"Деяния" читать, но посмотреть, немножко помолиться и расставить
свечи, которые мне поручались. Сим поручением я очень интересо
вался. Окончив поручение, я приходил домой. У нас уже начинали
подыматься к заутрени.
Одевшись во все новенькое, мы уходили к утрени с отцом, где,
пользуясь многолюдством, мы убегали в алтарь и там в числе самых
знаменитых прихожан рисавались впереди. Мое удовольствие было
похристосоваться прежде домашних со священнослужителями иJви
деть всю церемонию: как начиналась утреня, как совершалось кажде
ние и т. п. По окончании утрени мы оставались на раннюю литургdrо.
Все это оканчивалось к трем часам утра. Обычно в то время в Пе
тербурге начиналась утреня к
12
часам, что возвещалось
101
выстре
лом в Петрапавловской крепости, и чего мы ждали с нетерпением,
так же как и окончания литургии. И что за неописуемый восторг был
за этой утреней! Едва ли он повторялся когда-нибудь в возрасте. Это
было лет до
15.
Придя от литургии, мы христосавались со всеми и раз
говлялись. К этому (времени) были приготовлены и артос, и крещен
ская св. вода, потом антидор и просфоры, и затем разговлялись. При
этом давалось наставление всегда есть как можно меньше, но мы все
в конце Пасхи всегда делались нездоровы. Пасху проводили почти
всегда дома, никуда не выезжали, разве куда-нибудь отправлялись
в прогулку, а иногда втихомолку и к качелям на Адмиралтейскую пло
щадь. Всю Пасху мы ходили ко всем службам, которые отправлялись
весьма скоро. А что нас занимало, то это- крестный ход кругом церк
ви каждый деньсартосом после литургии, а в субботу- после утрени.
Тогда уже ранней литургии не бывало, но поздняя, по случаю раздачи
артоса, который мы считали за непременное получить, хотя нам при
сылали его (на дом). С первых дней отец мой, которому делалось много
визитов, и сам ездил, но мы ограничивались одним учителем.
После Пасхи мы отправлялись каждый по своим делам. Так прохо
дило до мая месяца. Мы, кроме школы, никуда не ходили, разве толь
ко когда проходил лед по Неве, тогда мы ходили смотреть на оный.
С мая нам позволено было ходить на Смоленское кладбище с нянькой.
В один из таковых, чая этой прогулки, мы с братом Петром очень
разрезвились. Я нечаянно ударил его няню, и притом сказал: "Какая
ты толстая!" Это было донесено отцу, который до того оскорбился
