236
ий Громыко. Андрей Громыко. Полет его стрелы
возможно только в подпольной печати. Диссидентами,
однако, нам становиться не хотелось, так как был другой
путь борьбы с догмами, которых было вдоволь как на
Востоке, так и на Западе.
Как только наша книга вышла в свет, я сразу же пода
рил ее отцу. На темно-синем переплете с надеждой бе
лели слова «новое мышление», а под ними багрово-крас
ными буквами
-
«в Ядерный Век». Я вспомнил, как еле
успел остановить печатание тиража в твердой обложке,
на которой буквы «Ядерный Вею> были выполнены в
золотом тиснении . У меня тогда волосы на голове вста-
!
ли дыбом
-
придумают же такое! Я срочно позвонил
Козьмину и спросил: «А каким цветом в~r бы напечата
ли слова «Золотой Век», если он когда-нибудь насту
пит?» Несуразность с цветом быстро исправили.
Отклики на выход книги были далеко не однознач
ными . Через несколько дней после того, как она появи
лась в продаже, на заседании секции общественных наук
академик Митин, длительное время исполнявший в ака
демии роль идеологического «надзирателя» , с иронией,
в полный голос так, чтобы слышали другие, спросил
меня: «Это еще что за новое мышление вы выдумали?»
«Его выдумал не я, а Альберт Эйнштейн , да и марксизм
всегда должен идти в ногу с жизнью, не устаревать, быть
творческим» . Митин удивленно уставился на меня. Мы
с ним знакомы не были, и я не понимал, почему он столь
фамильярно со мной разговаривает. «В этом еще надо
разобраться» ,
-
строгим голосом сказал академик. Я ему
как лепешку со снотворной травой, чтобы успокоить,
бросил: « Где надо, уже разобрались». На этом наш об
мен репликами закончился, так и не получив своего раз
вития.
Черненко умирал, на дворе стояла весна, приближал
ся приход Горбачева к власти, потом его кредо было за
явлено: «новое мышление» и «перестройка». Позже я
не раз вспоминал Митина и задавался вопросом, как
могли у нас развиваться обществоведение, политология
и тем более философия, как мы могли шагать в ногу со
