72
А. А. Дм.итриевский. Русские на Афоне
гавшихся на него поручений, так что Михаил Иванович <<хотел его
прогнатЬ». <<Но мне,- замечается в дневнике,- было жаль его, ибо
я любил его, сам не понимая отчего . Он исправился, вел себя чудес
но и исправлял уже должность подручного приказчика>>. В
1850
г. ,
а именно незадолго до путешествия на Восток, Евграф сопутствовал
в поездке в Коренную Пустынь дяде Михаила Ивановича Иосифу
Дионисьевичу, который потом хвалил его племяннику за то, что он
<<ВО все время оказал себя как (в) поведении, так и (в) деятельности
'
хорошим>>. <<Я был рад,
-
замечает не без удовольствия по ЭTOMJJ. по-
воду о. Макарий, -что посеянные мною плоды возросли>>. Этому-то
Евграфу и сдавал Иван Дионисьевич теперь своего сына на р:tки
с наказом, чтобы он слушался его во всем, оберегал бы его как зени
цу ока и без него не возвращался бы назад домой в Тулу. Давая же
в спутники сыну <<любимого>> им человека, он желал, между прочим,
оказать ему благоволение за его труды по торговле, а также избав
лял его от возможных случайностей в предстоящем трудном и дале
ком пути.
День
30
июля, назначенный для отъезда из дома Михаила Ива
новича, был не за горами. В хлопотах и суете никто не замечал, как
летели последние дни пребывания его под родительским кровом .
Сам Михаил Иванович дни проводил в приготовлениях к поездке,
а <<целые ночи просиживал>> с жившей в доме Сушкиных экономкой
Анной Васильевной, <<говоря более о духовном и мечтая о будущно
СТИ>>. Странное нечто происходило в душе Михаила Ивановича в это
время. Чем ближе подходило время выезда из родительского дома на
Восток, тем заметнее для него терялось и ослабевало то <<пламенное
желание>>, каким горело его сердце до получения на него согласия
Ивана Дионисьевича. Среди всеобщего внимания, каким его окружи
ли в доме все родные в последние дни его пребывания под родитель
ским кровом, Михаила Ивановича <<все привлекало в доме>>, все ему
было мило, дорого, со всем этим ему расставаться было тяжело. Не
вольно его мысли переносились туда, на Восток, в страну далекую
и незнакомую, где не было у него ни единого знакомого лица, где
все- чужие для него люди, и он- для всех чужой; в страну, где все
иное, не похожее на то, что он привык видеть около себя каждый
день: иной климат, иной образ жизни, иные нравы и обычаи, и т. п.
Страх перед всем этим неизвестным для него сжимал сердце и пара-
