му, по сути дела, не препятствовала переговорам. Япония
в лице своего посла в Москве С. Того стремилась добиться
прекращения со стороны СССР помощи Китаю, с которым
вела войну.
В.М. Молотов в свою очередь настаивал на ликвидации
невыгодных СССР нефтяной и угольной концессий Японии
на Северном Сахалине, а также рыболовной конвенции,
которая апеллировала к Портсмутекому договору
1905
г.,
оскорблявшему национальное достоинство СССР.
Осенью переговоры продолжались, и японская сторона,
стремясь склонить СССР к заключению пакта о ненападе
нии, предложила рассматривать его как одно из звеньев но
вого <<пакта четырех•>, о котором Молотов должен был вести
переговоры в Берлине в ноябре
1940
г. и о котором японское
руководство имело полную информацию. В Берлине уже
на другой день после прибытия туда Молотова Риббентроп
высказался за достижение договоренностей между СССР
и Японией о разграничении между ними сфер влияния в
Азии.
Таким образом, это еще раз указывает на то, что пред
ложение немецкой стороны о заключении <•пакта четырех•>
было достаточно серьезным, согласованным с Японией, ко
торая поддерживала его вполне реально. Поэтому советская
сторона и воспринимала его всерьез до того момента, когда
выявился провал миссии Молотова в Берлине.
Если Германия после этого круто повернула в сторону
подготовки войны с СССР, то Япония, к неудовольствию не
мецкой стороны, продолжала оставаться на своих прежних
позициях, вынашивая уже в это время планы экспансии в
Юга-Восточной Азии и на Тихом океане, готовя противо
борство в этом регионе с США и Великобританией.
После фактического провала переговоров в Берлине
Молотов, приехав в Москву, в беседе с немецким послом
Ф. Шуленбургом, как уже отмечалось выше, настойчиво
повторял, что СССР готов <<принять пакт четырех•> и допол
нить его новыми секретными протоколами, в которых от
ражались бы интересы СССР в Финляндии, в зоне проливов
-444-
