Собравшиеся ждали выступления Ельцина. Солнце
припекало, стало жарко. То здесь, то там кто-то не вы
держивал, слышались крики: «Врача, врача!» Вот на
балконе появился Ельцин в окружении многочисленной
свиты. Он сказал зажигательную речь.
Сзади на нас давила толпа. Мы стали пробираться в
соседний парк. Тысячи людей подались туда же и тес
нили стоящих впереди. Проходов из парка на улицу было
всего два. Остальное пространство стискивал железный
решетчатый забор. Неожиданно гул голосов прорезал
пронзительный, во всю силу легких, крик мужчины:
«Лена Орехова
...
Лена!!!»,
-
и пока мы по ведущим
вверх ступеням протискивались на волю, этот истошный
крик преследовал нас.
Я не люблю агрессивную толпу на футбольных или
хоккейных матчах, тем более неприятно находиться в ней
на часто дышащих ненавистью политических митингах.
Умершим эти сборища безразличны, живым они нужны
как допинг в политических схватках.
В октябре
1993
года танки Грачева расстреляли тот
самый Белый дом, который молодежь защищала в авгу
сте двумя годами раньше. Расстреляли боевыми снаря
дами только потому, что парламент воспротивился
антиконституционным действиям президента. Были
сотни погибших, среди них священник . Тела вывезли не
известно куда и захоронили тайком.
ОТЕЦ: ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ
Я часто ловлю себя на мысли, что не встречал человека,
кроме совсем юных граждан , который не знал бы Андрея
Громыко. Память о нем, особенно как о министре инос
транных дел, из людской памяти не изгладилась.
Внешне я на отца похож. Порой меня за него прини
мали. Особенно запомнился один случай. Однажды в
19
