Анатолий Громыко. Андрей Громыко. Полет его стрелы
10
ется на цифре
«130».
Это удары пульса. Еще вчера они
высвечивали спокойные
«60»
в минуту. Жизнь и смерть
сцепились между собой. Кто победит? Мой пульс
132 ...
136... 134.. .
Силы почти покидают меня. Под воздей
ствием новых уколов снова погружаюсь в небытие.
Я вспоминаю все это, когда
15
августа
1991
года
подъезжаю к кладбищу, где похоронен мой отец. Так
происходит каждый раз, когда я туда еду. В чем причи
на? Может быть, все из-за слов лечащего врача: «Все
будет хорошо!>>
Эти слова были последними, что я услышал от отца,
u
u
~
когда после сделанноиему тяжелои операции стал при-
езжать к нему в больницу. Он был без со~'нания. Но вот
однажды, когда я, убитый горем, сидел около него, глаза
отца приоткрылись, и он пронзительно посмотрел на
меня. Это был хорошо знакомый мне взгляд темно-ка
рих глаз. Я тысячу раз заглядывал в их глубину, считал,
что хорошо их знаю, а тут
...
видит ли он меня?
..
Я на
клонился ближе и произошло чудо.
Глаза отца потеплели. Мы неотрывно смотрели друг
на друга. Я почувствовал, что так долго продолжаться не
может. Профессор Николай Малиновский и лечащий
врач отца не оставляли мне ни малейшей надежды на то,
что он придет в себя . Но это произошло. Отец молча смот
рел на меня. Его верхняя губа чуть вздрогнула. Я скло
нился к нему и различил с трудом выговоренные слова
...
«осторожнее
. . .
хорошо»
.
Теперь я уверен, что именно это он мне и говорил:
«Будь осторожнее». Он произносил эти слова всегда,
когда я уезжал за границу, будь то в Африку, Европу или
в США. Часто при этом добавлял по - английски : « Ве
careful! » (
«Би кеарфул!
»).
Я поцеловал отца в густую бровь и прошептал: «Все
будет хорошо» . И тут произошло второе чудо. Он с тру
дом поднял левую руку и погладил то место на своем
лице, которое я поцеловал. Мне врачи изо дня в день го
ворили: « Надеяться не на что, надо готовиться к худше
му». А тут мы с отцом общаемся. Я был вне себя от радо-
