Разрушение Советского Союза считаю самой траги
ческой ошибкой не только ХХ столетия, но и всего тыся
челетия, которая, верю, будет исправлена самими на
шими народами с учетом всего советского и российского
опыта.
Когда я вспоминаю отца, то каждый раз как наяву
слышу его голос: «Толя, а не пройтись ли нам? Покаля
каем». Этого необычного слова «покалякаем» я больше
ни от кого не слышал. Для меня в зрелом возрасте оно
стало «визитной карточкой» отца, приглашением к ин
тересному разговору. Где бы мы ни жили
-
в Вашинг
тоне, Нью- Йорке или Москве, - его страстью были пе
шие прогулки и чтение.
Отца помнят как министра иностранных дел, но лишь
единицы знали его как человека.
Западная печать применила по отношению к нему
свой любимый прием, окутав его образ застывшими ха
рактеристиками. Сначала в ООН его прозвали «Госпо
дин Голос». Голос у отца был не шелестяще-безразлич
ный и скучный, как у многих дипломатов, а глубокий и
размеренный, его было приятно слушать . Говорил он с
выражением, порой проникновенно, но на трибуне в
ораторский пыл не впадал, не размахивал руками, не
распалялся, был спокоен и уверен в себе . Во время его
работы в
CIIIA
в местной печати появились статьи о том,
что американские женщины находят голос Громыко
очень привлекательным. Дипломатический талант отца
был замечен за рубежом быстро. В августе
1947
года
журнал «Тайм» писал: «Как постоянный представитель
Советского Союза в Совете Безопасности Громыко де
лает свою работу на уровне умопомрачительной компе
тентности»
(Time, 1947, August 18).
Интерес к отцу быстро рос. Репортеры его буквально
преследовали. Поначалу он охотно шел им навстречу,
приглашал фотографов на загородную виллу предста
вительства, но вскоре к ним быстро остыл. Работая в биб
лиотеке особняка, арендованного у богатой семьи Мил
лсов на Лонг Айленд, около Нью-Йорка, отец однажды
25
