116
А. А. Дмитриевск.ий. Русские на Афоне
предполагать. Как новичок на Св. Горе, Михаил Иванович поел~
праздника
8
ноября решился объехать Св. Гору с целью осмотре'!)ь
ее монастыри и поклониться святыням, находящимся в них. Но ще
успел он осуществить свою мысль и наполовину, как схватил по ще
осторожности жестокую местную лихорадку, которая нередко укла
дывает свои жертвы, непривычные к климату Св. Горы, и на вечный
покой. С трудом добрался Михаил Иванович до греческого Кутлу
мушского монастыря, близ Кареи, и слег в постель окончательно.
f1o
распоряжению старцев Пантелеимоновского монастыря он был1е
ренесен в русский монастырь уже на носилках. Болезнь не подда
валась тем простым медицинским средствам, которыми располага~а
обитель, чтобы облегчить страдания больного, и приняла такие угро
жающие симптомы, что стали отчаиваться в его выздоровлении.
Опасность собственного положения не скрылась от внимательного
Михаила Ивановича, прислушивавшегося, что говорят около него.
По тревожным лицам окружающих и слезам своего Евграфа, не отхо
дившего от постели болящего, он понял, что дни его жизни сочтены.
Михаил Иванович обратился снова к о. Иерониму с горячей прось
бой, чтобы ему, находящемуся на краю могилы, не отказали бы хоть
теперь в том, на что имеет право всякий мирянин, случайно умираю
щий на афонских высотах; чтобы хоть в этот смертный час сподобили
бы его того ангельского образа, о котором он лелеял мечту с детства.
Отказать в этом случае никто из старцев не был в силах.
27
ноября
над Михаилом Ивановичем был совершен чин великой схимы
1
в со
кращенном виде, дабы не утомить сложностью обрядов болящего,
и он наречен был Макарием.
1
<<Многие,- пишет К. Леонтьев,- и понять не могут- зачем же это
умирающего постригать? Ведь он жить уже по-монашески не будет. Обетов
самоотвержения- уже исполнить на этой земле не в силах. Это какой-то
бессмысленный, старый обычай, какая-то формальность, самообольщение,
которое понятно было в суеверные времена Иоанна
IV
и Бориса Годунова,
но теперь?! И "теперь", и тогда, во времена московских царей, основы и
общий дух православин были неизменны
...
И тогда, и теперь умирающие
постригаются не для того, чтобы жить на земле по-монашески, а для того,
чтобы чистыми предстать перед страшным судилищем Господним. По
стрижением уничтожаются и омываются все прежние грехи, а тех новых,
в которые будет неизбежно впадать живой монах, оставшийся опять на
