398
А. А. Дмитриевский. Русские на Афоне
Увы! Если бы не помогло семейное благочестие и церковное пение, да
случайное чтение единственного в то время духовного журнала <<Хрис
тианское Чтение•>, также бы я, подобно моим сверстникам, погрузился
бы в грубое душевное житие.
От отроческих лет Церковь была моим единственным утешением.
Звонить, кадило подавать, находиться в алтаре, читать и петь
-
эти
занятия были для меня паче меда и сота. Бабушка моя была негра
мотная, но очень любила слушать чтение житий святых. Часто она за-
t
ставляла меня читать Четьи-Минеи , а потому я рано знал их. Часто
J
случалось, что от долгого чтения начну дремать, тогда бабушка вынет
·
из большого своего корсета сосульку медовую , или груздик, я съем
(,
ее
-
и ободрюсь, и еще прочитаю житие. Таким образом я сделался
чтецом хорошим, бойким.
В то время благочестивые мои сограждане были большие охотники
до церковного пения, так что и богатые купцы, из первых домов, за
честь считали ходить на клирос . Особенно приснапамятны купцы Си
моновы, которые постаралисьи хор певческий составить, куда и я был
приглашен, еще молодым , лет семнадцати . Это меня очень утеша
ло. Общество было прекрасное; певали много и концертов . В семей~
стве моем все умели петь. Бывало, под праздник или в воскресенье
сойдемся все в залу, покадим и лампаду зажжем и начнем петь догма
тики, стихири, ирмосы, тропари, <<херувимские•> и проч. Голоса были
громкие, все знающие , -тенора, четыре баса, а женщины альты и дис
канты. Таким образом три-четыре часа в сладость пропоем. А иногда
так громко, что по улице проходящие останавливаются, снимают шап
ки, крестятся, говоря, что <<У Соломенцовых всенощную служат» . Это
занятие очень утешало нас, и оно заменяло обыкновенную мирскую
рассеянность. А когда, бывало, приедут из монастыря наши монахини
погостить к нам
-
две тетки, жившие в Орловском монастыре,
-
тогда наш дом превращался как бы в церковь: частое пение , чтение
и моления совершались ежедневно.
Как помню , еще с пяти лет я начал желать пойти в монастырь. Боль
шая любовь к церкви, особенно к пономарству, заменяла для меня все
детские игры. С шести лет я выучился пономарить и звонить в церкви
Успения Божией Матери, которая была против нашего дома.
В праздники и в воскресные дни проспать утреню нельзя было, по
тому что бабушка наша была строгая, не попускала никому проспать
утреню, сама пробуждала всех. А которые были тяжелы на подъем,
-
тех она подымала палкой. За прилежание ли к церкви или ради рас-
