212
А. А. Дмитриевск.ий. Русские на Афоне
известно все, и телеграмму сохраним в тайне. О Вашем решении
уведомьте меня, а если меня уже не будет в Солуне, то поручите пе
редать письмо во французское консульство для пересылки ко мне.
Предупредите и г-на Нелидова, если будете знать, что он еще в Кон
стантинополе.
Еще не получил я последнего приказания уезжать отсюда, но
у меня все уже готово, и война неизбежна>>.
В тот же почти день получено на Афоне несколько частных тttле
грамм с подобными же советами: от о. Арсения, управляюu:kго
Афонским подворьем в Москве, от о. Владимира, заведующего по
дворьем в Константинополе, две от В. И. Сушкина, брата о. Макарhя,
и, наконец,
7
апреля от г-на Нелидова из Константинополя. Совет
последнего сопровождался личным мнением, в общем сходным с мне
нием Т. П. Юзефовича. <<Со своей стороны, думаю,- писал он,
что Афону вовсе опасность не угрожает, а бежать преждевременно
было бы несовместно с монашеским обетом и с достоинством рус
ского имени>>.
О. Макарий и о. Иероним, обсудив все советы своих благодетелей
и доброжелателей, решились не производить паники на Афоне среди
русской монашествующей братии, а предоставить все воле Божией
и подвергнуться всем лишениям и ужасам военного времени. <<Сей
час почтенно-приятное письмо Ваше от
3
апреля сего года мы имели
честь получить,
-
писали старцы Руссиковского монастыря в ответ
на письмо Т. П. Юзефовича,- в коем Вы изволите передавать нам
полученную Вами бумагу от того же числа. Прочитав оную, мы были
весьма удивлены ее значению и недоумеваем, кого она касается
-
нашей ли обители только или всего населения Афона? Как то, так
и другое не совпадает с нашим положением, ибо собственно удале
ние из нашей обители большинства братства может принести по
следствия, для нас весьма неинтересные. Бывшее дело наше еще "так
свежо", что им примут меры воспользоваться наши сожители и, по
своей любви к нам, пожалуй, мы, по прибытии обратно братства, не
найдем и входа в свою обитель. А потому, чем более останется брат
ства в обители, тем будет полезнее для нас. По крайней мере, это
наше человеческое рассуждение собственно о своем братстве, отъ
езда же нашего желают сожители наши. Если объявить эту бумагу
всем вообще, то мы можем повредить себе и другим. Вам известен
