императрице, что вследствие моего отказа принять
лаРюльера его произведение потеряло ту авторитет
ность, которую не могли сбить десять Вольтеров и
пятнадцать жалких Дидро. Он вовсе н е говорил мне,
что будет писать императрице, и такая деликатность,
такая горячая преданность своим друзьям, в число
которых Дидро включал и м еня, делают память о
нем навеки для меня дорогой .
Я восхищаюсь всем в Дидро, даже е го горяч
ностью в делах и чувствах .
Его и скренносп,, его
верная преданность друзьям, е го у м проницатель
ный и глубокий, внимание и уважен и е, которые
он мне всегда оказывал, навеки привязал и м е ня к
нему. Я оплакала его смерть и пока жива, никогда
не перестану сожалеть о н ем. Как мало з нал и эту
необыкнове нную голову! Добродетель и истин
J-юсть стояли на п ервом план е во всех е го действиях;
общее благо было
ero
страстью и постоя нной целью.
Если живость характе ра вовлекала е го иногда в
ошибки, он все-таки оставался искре н е н, и сам
увлекаясь>>
(79).
Таков действительно был Дидро, но таковы же
были, вообще говоря, и все философы
XVIII
в.
люди искренние, желавшие ближни м доб ра, обла
давшие здоровым умом, светлым взглядом. В этом
заключалась их силы, приковавшая к их э нцикло
педическому знамени моральную победу . Никто не
может отрицать, что э нциклоп едисты иногда оши
бались , но в то же время всякий должен призн ать,
что они чаще были правы. Не только истинное, но и
доброе было их целью , и Вольтер мог бы применить
ко всем философам прошлого века пре красный стих
о самом себе:
72
