44
Громыко. Андрей Громыко. Полет его стрелы
катились крупные слезы. Егеря стали поздравлять меня
с удачей, а у меня на душе стало тоскливо. Видимо, мои
чувства отразились на лице. Отец о чем-то пошептался
с егерями, и они в один голос заявили, что «зверя нынче
столько развелось, что охота полезна, иначе лось погу
бит молодую поросль».
Отец сам положил конец моим колебаниям по части
охоты. Как-то раз поехали мы с ним в Завидово на уток.
Встали на заре, часа в
4
утра, в пять я уже сидел в камышах
в плавающей бочке. Убаюканный тишиной, я заснул, при
слонившись к ружью . Проснулся от страшного грохота: во
v
~
сне умудрился нажать на спусковои крючок и ружье выст-
релило у правого уха. Даже испугаться не успел, только
подумал: «Так погибают от несчастных с~учаев». Охота
продолжалась, и я подбил несколько уток. Я не рассказы
вал отцу о происшедшем, но он словно чувствовал.
-
Ты почему стрелял, когда уток не было?
-
спросил
он строго. Пришлось рассказать.
- Не умеешь обращаться с оружием, растяпа, -в сер
дцах сказал отец и больше на охоту меня не брал.
Я всегда удивлялся скрупулезной точности и аккурат
ности отца, его чувству ответственности. Они проявля
лись во всем. Я ни разу в жизни не видел его небритым.
В людях его раздражала расхлябанность. Его пункту
альность походила на немецкую. На отдыхе в Барвихе
отец поскользнулся, упал и сломал правую руку. Встал
вопрос, как ему подписывать документы, срочно сдела
ли печатку с аналогом подписи. Следующие три месяца
его постоянно можно было видеть с теннисным мячом в
руке, которую он активно разрабатывал, чтобы скорее
восстановить способность без труда писать .
Когда отец отошел от активной деятельности и вышел
на пенсию, он прикрепил в спальне листок с распоряд
ком дня:
8.00-
подъем
8. 30 -
завтрак
9. 00 -
прогулка
12.00
-работа
