Анатолий Громыко. Андрей Громыко. Полет его стрелы
192
с гневной речью, обращенной к убеленному сединой Эй
зенхауэру. «Извинись за шпионаж!»
-
шумит Хрущев,
но Эйзенхауэр молчит, а рядом с ним почему-то сидит
Черчилль и с важным видом крутит сигару, пуская дым
колечками. Малиновский мне шепчет: «Ну и нахал Чер
чилль, дымит прямо в лицо Хрущеву. Он ведь не курит,
от того и злится. Конференция срывается». Я ему отве
чаю: «Никак не может, ведь еще и не начиналась». Про
сыпаюсь, поверь, смех душит. Конференция-то дей
ствительно сорвалась. Причем неожиданно для всех,
вопреки логике и, откровенно говоря, lfашим государ
ственным интересам. А каково было мне? Каких трудов
стоило договориться о поездке в нашу с;трану президен
та Эйзенхауэра, все было хорошо подготовлено. Выри
совывалась возможность решения германского вопро
са. И вдруг совершенно неожиданно весь пунцовый Хру
щев вскакивает и покидает перед лицом · изумленных го
сударственных мужей зал, где должна открыться кон
ференция на высшем уровне. Мы с Малиновским идем
за ним. Маршал уже не во сне, а наяву говорит мне: «Не
чего с ними цацкаться». Я иду за Хрущевым, а в голове
одна мысль: «Чистый выпендреж!
»
-
Уход Хрущева произошел экспромтом?
-
Решения покинуть конференцию, если американ-
ский президент не извинится, не было. Это был крупный
сбой в наших внешнеполитических делах. Он показал
-
Хрущев теряет контроль над собой, что для государствен
ного деятеля недопустимо.
-Предложение Горбачева о ликвидации ядерного ору
жия к
2000
году,
-
сказал я,
-
как будто продиктовано
Хрущевым и напоминает предложение о всеобщем и
полном разоружении.
-
Не совсем так. Хрущевекое предложение было про
думано лучше и в контексте политики конца 50-х годов
стало тяжелой «гирей» на ногах «холодной войны>>, тя
нуло ее ко дну. «Третий мир>>, а тогда борьба пошла и за
него, нас активно поддержал. Бывшим колониям Анг
лии и Франции хотелось масла, а не оружия. Они боя-
