Глава
IV.
Эйфория ожиданий и горечь
времени тратить на заранее обреченный план. Я вспом
нил, как во время работы в Англии, а позднее -в США,
в самых различных аудиториях защищал советский план
всеобщего и полного разоружения и, к сожалению, все
гда чувствовал непонятный мне до поры до времени хо
лодок, исходящий из зала, даже от самой благожелатель
но настроенной публики. Стало ясно, что не только пра
вительства Запада, но и подавляющая часть населения
стран НАТО не хочет оставаться без оружия, в том числе
ядерного, их настораживали неизвестность и опасности
будущего.
Я не допускал мысли, что Горбачев с отцом не сове
туется. Об этом я однажды и спросил его, вскоре после
XXVII
съезда КПСС, на котором Андрей Громыко снова
был избран членом Политбюро.
Мы собрались на гасдаче в Заречье в апреле
1986
года
отметить день рождения мамы и мой. Мы родились
14
и
15
апреля и часто отмечали эти семейные события вме
сте. Мне понравилось, что отец выглядел хорошо, был
спокоен и собран. Он интересно рассказывал о том, как
идут дела в стране, как ему работается над мемуарами.
-
Работа над ними занимает у меня много времени,
надо их заканчивать, пишу с
1979
года. Ты мне помо
жешь?
-
С большим удовольствием,
-
ответил я.
-
Приезжай для работы по вечерам, и лучше в субботу.
Так снова возобновились, даже чаще, чем раньше,
наши встречи и беседы с отцом.
Во время одной из них я его спросил:
-
Зачем вся эта утопия с уничтожением ядерного ору
жия до
2000
года?
-
Тебя, я вижу, все тянет говорить о внешней поли
тике, а меня нет. Я от этих дел быстро отхожу. Сил хва
тает только на новую работу, да на мемуары. В работу
над ними втянулся настолько, что в памяти постоянно
всплывают Москва и Вашингтон военных лет, Рузвельт
и Сталин, Ялта, Потсдам, Думбартон-Окс, Совет Бе
зопасности. Недавно приснился выступающим Хрущев
191
