ющая царица Прасковья, супруга царя Иоанна Алексеевича,
одета была по старине: в черной бархатной шубейке и в
меховой шапочке на голове. За ней шли дамы старого двора,
кто в шапочке корабликом, кто в разлетае, а кто и в чепцах, на
которые возниi<ала уже мода , и они назывались: чепцы-рож
ки, чепцы-сороки; в руках их были маньки (муфточки).
Процессия I<онвоировалась новогвардейскими полками в си
них мундирах с I<расными обшлагами и в высоких ботфор
тах; у начальников мундиры были вышиты золотом. При
появлении царя головы у всех обнажились, раздалось раска
тистое ура
...
Государь громi<О поздравил всех с Новым го
дом и пошел в собор. Отсталые от современности косились
на изменников старины , отплевывались и роптали втихомол
ку: « Ну, теперь все немцами стали , скобленые рыла, неподоб
ные человечеСI<аму обличию , в кафтанах с суконными хвоста
ми ». После обедни было тогда в народе обыкновение пробо
вать новую капусту и пироги из новой муки; тогда существо
вало поверье: « Когда в Новый год хорошенько не поесть , то
целый год будешь голоден ». Предки наши жили домовитее.
Но вот наступал
7208
г. от сотворения мира , или 1699-й
от Рождества Христова; приближалось
1
сентября; обыватели
московские стали делать обычные приготовления к Новому
году, как вдруг вышло запрещение встречать новолетие, вышел
приказ пrоводить его
I<ai<
обыi<новенный будничный день; ве
чером наi<ануне
1
сентября так называемые крикуны или до
зорные из обывателей, с костылями в руках, обхаживали каж
дый назначенную ему улицу, заглядывали в прорезанные на
ставнях отверстия в домах, не веселится ли кто по старине,
стучали костылями своими в ставни и кричали: десятый час,
огн и гасить! Разумеется, с большим неудовольствием и ропо
том принято было всеми это приказание.
15
декабря того же
года на Красной плОtцади раздался громкий барабанный бой,
Москва взволновалась, все поспешили на сборное место узнать
о
о
о кш<ои-то новои повестке, и вот увидели дьяка, стоявшего на
высоком помосте, который во всеуслышание читал следующий
213
