Поэтому по мере упрочения режима формировалась
идеологизированная внешняя политин:а, в основу которой
были положены поначалу идеалы мировой революции, а
затем более взвешенное, но более, казалось, неотвратимое
и беспощадное планетарное освобо»<дение трудящихся от
эксплуатации, продвижение мира социализма за границы
СССР, хотя эти идеалы маскировались, уходили в тень из
тактических соображений . Успехи в борьбе с собственной
буржуазией и другими имущими слоями, растущая мощь
Красной Армии, казалось, вполне предрасполагали к это
му . Этим революционным фанатизмом, переросшим очень
быстро в революционный имперский гегемонизм, были
охвачены не только верховные руководители страны, впи
тавшие эту идеологию с марксистеко-ленинским молоком,
но и широчайшие массы рабочих, крестьян, интеллиген
ции . И даже элитарно интеллектуальные слои народа, со
временем им порожденные, где из чувства убежденности, а
где из чувства страха и самосохранения, шли в русле этой
общей политики.
Военный психоз начал нагнетаться со второй половины
20-х гг. В центре политики Советского руководства стояла
задача укрепления, пестования Красной Армии, совершен
ствования ее мобилизационной готовности. Цели укрепле
ния великой мощи страны были подчинены и индустриали
зация СССР, и коллективизация сельского хозяйства, хотя
в те годы стране никто не угрожал
2
•
Здесь можно было бы привести немало впечатляющих
примеров того,
Eai<
сталинсr-<ое руководство па съездах пар
тии, на других общественных форумах откровенно и убеж
денно декларировало эти конечные долговременные цели
своей военной стратегии и внешней политики . Они звучали
даже накануне Отечественной войны и уже учитывали на
чавшуюся мировую бойню.
В научной печати уже отмечалось, что доктрина револю
ционной наступательной войны, разработанная М.В. Фрун
зе в начале 20-х гг . и которая вытекала из самой сути го
сударства диктатуры пролетариата, направленного на
уничтожение капитализма и планетарную победу социа-
- 415 -
