222
Раздел
V.
Подмосковные усадьбы
его шири, то все же служат любопытным памятником эс
тетических вкусов и культурных потребностей старого
барства.
Эпидемия усадебного строительства, охватившая рус
ское дворянство во второй половине
XVIII
века, глубоко
коренится в той новой житейской философии, которая
пришла на смену придворной беспринципности Елизаве
тинского царствования.
Долго русский европеец жил не философствуя, веселил
ся и выслуживался, льстил и угождал при дворе. Все его
духовные силы были направлены на интриги и придвор
ную борьбу. Даже тот, кто чувствовал в своей душе твор
ческие силы, писал стихи и рисовал- безбожно льстя, уни
жаясь и прославляя несуществующие добродетели.
При таком узкостяжательном настроении все идеалы
вращались вокруг двора и палат вельмож, откуда щедро
сыпались чины, ордена и денежные награды.
Затем, в
1
770-х годах, отчасти под живительным вли
янием французской философии, обесценившей идеалы и
радости светской суе·гы, но еще в большей степени благо
даря экономической самостоятельности дворянства, по
зволявшей ему не дорожить крохами с придворного сто
ла, в литературе начинается упорная переоценка всех по
нятий придворного человека.
Творчество Державина, немало послужившее самой
приторной и расчетливой лести, начинает звучать совер
шенно противоположными мотивами. Певец Фелицы, ее
щедрости и добродетели, становится проповедником уеди
нения, покоя, отказа от тревожной славы и чинов .
Раньше по поводу посещения Императрицей камер
фрейлиныАнны Степановны Протасовой поэт <<восклицал>>:
О, наша мать! Сердец царица!
О, ангел, а не человек!
О, кротка Севера денница!
Сияй и озаряй нас ввек.
Тобой блаженство мы вкушаем,
Тобой мы дышим и живем,
Тебе сердца мы посвящаем,
И благодарну песнь поем
...
