Ю. И. Ша.мурии. Допожарная Москва и подмосковье
223
Теперь, под влиянием новых настроений, Державин,
переходит к анакреонтическим песням, грезит о пасту
шеской и сельской жизни:
...
не надо звучных строев:
Петь откажемся героев ,
А начнем мы петь любовь.
Жизненная программа, диктуемая новой философи
ей, идет в разрез не только с придворным этикетом, но и
является вызовом тем, кто считает, что лишний орден или
чин может дать счастье человеку:
Сосед! на свете все пустое:
Богатство, слава и чины:
А если за добро прямое
Мечты быть могут почтены,То здраво и покойно жить,
С друзьями время проводить,
Красот любить, любимым быть
И с ними сладко есть и пить .
Теряют смысл и красоту не только придворные поче
сти и светские удовольствия, но и воинская слава:
Гонялея я за звучной славой,
Встречал я смело ядра лбом;
Сей зверской упоен отравой,
Я был ужасным дураком .
Какая польза страшным быть?
Себя губить, других мертвить ,
В убийстве время проводить?
Безумно на убой ходить!
:Конечно, в этих обличениях и иронических выпадах
против всякой деятельности, нельзя видеть особой зрелос
ти мысли, жажды искренности и практической честности.
Панегирик ленивому покою говорит об отказе от жиз
ни, от творчества и борьбы , от всего, что нарушает тихое
благоденствие в объятиях сытости и праздности . Отказ
от активной роли был первым симптомом упадка русско-
