1940
г . официально заявила , что события в Прибалтике
<<касаются только России и прибалтийских государств•>
21
•
Конечно, ни о r-<аких военно-стратегических мотивах, в
условиях мировой войны, -- обороне западных границ от
будуrцего агрессора
--
здесь в действительности не могло
быть и речи. Рассуждения по этому поводу являлись дымо
вой завесой, которая прикрывала российский геополити
ческий реванш в наиболее выгодных внешнеполитических
условиях . Одновременно и в Западной Белоруссии, и в За
падной Украине, и в странах Прибалтики осуrцествлялись
революционные преобразования, соответствовавшие докт
рине освобождения трудяrцихся от ига капитала и расши
рения революционного влияния СССР на сопредельные тер
ритории, как об этом неоднократно заявляли руководители
Коммунистической партии, Советского правительства, сам
Сталин, и что с успехом осуrп,ествляли советские диплома
ты и армейское руководство.
За месяц до вхождения государств Прибалтики в состав
СССР Советский Союз потребовал у Румынии возвраrцения
Бессарабии. Эта просьба была удовлетворена. Румыния,
толкнувшалея в ходе этого кризиса в германскую дверь, по
лучила холодный отказ, хотя и была обнадежена на буду
rцую поддержку. Здесь прозвучал второй звонок по поводу
набираюrцего силу напряжения в отношениях между Гер
манией и СССР.
В октябре
1939
г. СССР в соответствии с тем же Прото
колом начал осуrцествлять давление на Финляндию. Од
нако здесь события развертывались по иному сценарию.
Дело закончилось войной, но не быстрой и победоносной,
как планировалось, а затяжной, тяжелой, с сомнительны
ми военными, а главное, политическими последствиями .
Эта война, которая действительно стала проверкой внешне
политической стабильности Советского Союза в это время,
показала, что расчеты Сталина на этом коротком отрезке
времени
1939- 1940
гг . были верны . Даже в условиях тяже
лейшего военного кризиса СССР , в связи с агрессией против
Финляндии, в Европе и мире не нашлось силы , которая мог
ла бы помешать Москве продвигаться к своим геополитиче-
-430 -
