ГААВА
XXII
сколько-нибудь значительным, сколько могло быть случаев
недоразумений, нарушений условий, бегства крестьян и с
ними холопов, чтобы сейчас видеть, что Боярский суд, как
он определен Судебником, был великой сдержкой дл я всех
охотников увеличивать число своих рабов правым и непра
вым способом. Это в Северо-Восточной Руси было то же, что
в Южной Руси составляли охранительные для наймитов и за
купней прибаночные постановления Русской Правды времен
Владимира Мономаха.
Сближая обе эти охраны русского простого человека от
порабощения с указанием обоих судебников, что суд всем дол
жен быть общий и равный , мы должны признать, что таким
образом через всю нашу древнюю историю nроходит прави
тельственная забота о защите свободных людей от незаконно
го nорабощения их, а это существеннейшим образом должно
изменить и вообще западнические взгляды на эту нашу старую
Русь, и, в частности , взгляд нашего автора, что в этой Руси все
будто бы было nостроено по началам частного хозяйства.
Довольно ясно можно видеть nричину, nочему наш автор
не выяснил вышеуказанной драгоценной особенности нашей
старой Руси . Он отдался самой трудной работе
-
выяснить
обыденный строй социальной жизни древней Руси. При таком
направлении занятий, естественно, ускользали и з виду исклю
чительные явления , которые, однако, нередко составляли от
ражение существенного склада это й жизни и должны стоять
вnереди всего. Мы не ра з еще увидим эту самую nричину и
других странных взглядов автора. Так, nрежде всего, nри изу
чении нарисованной г. Ключевским картины всеобъемлющей
вотчинности в нашей старой Руси возникает воnрос: а куда
же девались nрежние дружинники - старшие и младшие, ко
торые в старые времена наnолняли двор княжеский , служили
князю по доброй воле, и nервые из них были неnременными
членами его Совета, знал и всякую его думу? Автор показы
вает нам их как частных владельцев, как наместников. Они
же мало- помалу вторгались в княжеский дворец и , вытесняя
невольных людей, за нимали их места . Особенно открывает их
632
