переговоры, было хорошее знание методов работы в
кремлевском лабиринте власти и хрущевеко- брежневс
кой системе партийного засилья в государственных де
лах. Таким человеком и стал мой отец- Андрей Андрее
вич Громыко, профессиональный дипломат среди могу
щественных партийных лидеров. Он был бы сумасшед
шим, если бы в условиях господства в делах страны
партийных боссов всех мастей и оттенков стал козырять
или выдвигать какую-либо свою внешнеполитическою
стратегию, которую окрестили бы «стратегией Громыко».
В том то и состояла одна из сильных сторон деятельно
сти отца, что он понимал условия, в которых работал, и не
позволял себе на людях выпячиваться, заниматься само
любованием, подчеркивать свое «Я». Членам Политбю
ро не нужна была «стратегия Громыко», им нужна была
эффективная внешняя политика. МИ.Д СССР в течение
длительного периода времени им ее обеспечивал.
Однажды, после прихода в
1964
году Брежнева на
пост генсека, один из моих друзей, Эдик Приходько, ска
зал мне: «Ты знаешь, что мне больше всего нравится в
твоем отце? То, что он, занимая такой видный пост, ни
когда, и это видно на фотографиях и в кинохронике, не
лезет на первый план, в первый ряд. Держится сзади, в
тени. В то же время его популярность в народе велика».
«Откровенно говоря,
-
сказал мой военный друг
(<<танкист», как я его по-дружески называл),- я не по
нимаю, почему он при своей должности и популярности
в стране еще не избран хотя бы кандидатом в члены По
литбюро?» Я промолчал, хотя отлично понимал «поче
му». Партийные аппаратчики не хотели видеть рядом с
собой, в правящем органе, сильных в профессиональ
ном плане людей. Кстати, такое же отношение у них
было и к таким личностям, как Юрий Андропов и Дмит
рий Устинов. Профессионалы должны были работать
«на них», а не «среди НИХ>>.
Конечно, все вышесказанное не означает, что совет
ский МИД был какой-то маловлиятельной конторой.
Отнюдь нет. В конце концов именно советские дипло-
61
