Костромы. Галичане три дня пировали в честь этого идола:
там выбирали какого-нибудь невзрачного детину, наряжали
его шутом в рогожу, убирали ему голову лопушником, ставили
в круг хоровода и кланялись ему в пояс; в других местах
такого потешника выбирали миром и изысканно , пестро оде
вали его , украшали цветочною вязью, яркими лентами, на го
лову надевали ему бурак из цветной бумаги или раскрашен
ный вwсокий колпак с побрякушками; лицо у него было вы
пачкано , в руках позвонки. Не всякий соглашался играть по
добную роль, разве какой-нибудь идиот, или бедняк, или пья
ница-пропойца, ленивый работать; полустоячая , полулежачая
изба его с краю, ходит он в оттопках (в обносках), в бороде у
него мякина, пашня у него такая , что куры глубже ногами
изроют, чем он вспахал ее своей сохой, у которой и сошники
то глядят в разные стороны ; почти во всяком селении есть
подобные потешню<и, большею частью пожилые, которым
помогают миром и которых на каждый народный праздник
или на свадьбу берут напрокат вместе с знахарем. ()н поет
звонче всех; он так пляшет, сверкая лысиной, что нечесаные
космы волос его и лохмотья трясутся на нем; он знает такие
приурочки да приговорочки , что невзыскательная публика
хохочет над ними до судорог.
Во многих местах праздник Ярилы соединяется с тор
жщцем; тогда он вполне являет картину размашистого разгу
ла: кабаки настежь, на улице толпище, ребятишки шныряют по
ней как стрижи или играют в бабки; где завивается хоровод,
где завязывается кулачный бой, где идет свайка, где орлянка.
На последнюю большаки ( старшие в семействе) смотрели
неприязненно: u.zpoк кум вору, говорили они.
