месте обретается гнездо Фридрихов , всякий добро
детельны й ч еловек отправился бы туда, чтоб разбить
все яйца, и nоспешил бы развести ЕкатериН>> . Год
спустя Дидро опять касается того же воnроса, но
уже с другой стороны, и
<< ...
позволяет себе сказать ее
императорскому величеству, что она предубеждена
против Фра!-IЦИИ >>
227
.
Говорить о Пруссии, L'ОВорить с Екатериной, и
им е нно в
1773
г., значило говорить о разделе Поль
ши. Но в личной беседе н ел ьзя уже выдавать себя за
защитницу веротерпимости в Польше, и Екатерина,
по св идетельству французского архива Министер
ства иностранных дел,
<< ...
у прекала себя в беседе
с Дидро за раздел Польши , преда валась мрачным
рассуждениям о том, что скажет о н ей nотомство ,
и выражала п еч аль, что Россия во всем этом деле
играла роль слуги Пруссии >>
228
.
Этими двумя вопросами
-
союзом с Пруссией
и разделом Польши
-
ограничивались те беседы
Екатерины с Дидро по вопросам внешней политики,
о которых сохранились н есомненные указания. Бо
лее чем вероятно, что, говоря о внешней политике,
Дидро резко нападал на внешние войны Екатерины.
Об этом можно заключить из писем как Екатерины,
так и Дидро. В письме к Вольтеру, писанному почти
вденьсмерти султана Мустафы
111
(105),
Екатерина
говорит: << Если Дидро и не жалует Мустафу, то все
же н е хочет ему ЗJJa>>
229
, другими словами - Дидро
был против Русско-турецкой войны, бывшей тогда
В ПОЛ НОМ разгаре.
В письмах же Дидро к Екатерине вопрос постав
ле н гораздо шире и для нас гораздо важнее - речь
идет уже н е о 11 сжела нии зла турецкому султану, а о
97
