склоне Афона: там, говорят, нередки трагические
происшествия. Невозмутимый о. Кирилл вдруг
очень к месту вспоминает: «Интересно, удалось
ли все-таки истребить волков на Афоне?» Так мы,
бредя в ночи, узнаем, что в недавнем прошлом на
Афоне развелось множество волков и пришлось
принимать особые меры для их истребления.
Я инстинктивно нащупываю в кармане свой
екладной нож. Атропинка, еели это только тропин
ка, а не что-нибудь другое, все тянется и тянется,
открывая нам в сумраке новые виды изменчивого
афонского ландшафта: то углубляется в лес, чем•
то напоминающий иногда русский, то выводит в
пустынное скалистое место, то еще куда-;ни
будь
...
И в эти минуты, часто останавливаясь,что
бьr отдышаться, я вдруг понимаю, что эти наШи
преходящие трудности- ничто, что потом я ДОЛ"'
гие годы буду обращаться к этим нелегкй:м теперь
минутам и буду просить Бога, чтобы мне еще до
велось ступить на эту землю и опять отталкивать"'
ся от нее ногами; пусть в такой же кромешной
тьме, пусть под палящим солнцем, но только бы
вновь ощут~ть ее под ногами, почувствовать
умом и сердцем. Но тогда эта неоформившаяся
мысль только прилетает откуда-то издалека в гу
дящую мою голову и так же стремительно исчеза
ет, оставив nеред немногими, но назойливыми
вопросами: далеко ли еще и туда ли мы идем. Но
вот мы на открытом месте, как бы большой пло
щадке, и о. Кирилл говорит, как будто взды~ает:
