266
людях критиковать Горбачева, Рыжкова или Яковлева.
Это мои соратники по партии. Я никогда не был и не буду
интриганом. Мои теплые слова в адрес перестройки, ее
руководителей преследуют одну цель
-
помочь укрепить
единство партии, без которого нас ждет беда. Не вижу
себя в позе оппозиционера- это же смешно.
Отец говорил все вроде бы правильно, но меня пере
полняли противоречивые чувства, и я возразил:
-
Так единства в партии мы не сохраним, болезнь
надо лечить, а не загонять внутрь. Лигачев и Яковлев ста
ли врагами. Первый держится за тради~ионные методы
работы, консервативен, второй
-
либерал по натуре,
настроен радикально-демократично. ророй кажется,
что они готовы растерзать друг друга.
-Ишь ты куда хватил, это перебор. Вот Горбачев и
должен объединять и направлять работу таких разных
людей. Аелать это надо умело.
-
Но ты прекрасно знаешь слова Ленина о том, что
всякая монополия загнивает. В ЦК и Политбюро раз
ные точки зрения не уживаются. Наступило время де
мократизировать партию, разрешить в ней фракции.
-
Этого не будет никогда! Об этом даже не думай.
-
Вот и Горбачев, я уверен, думает так же, хотя все
время намекает, что в душе он социал- демократ. А на
практике в партии такая же жесткая дисциплина, как и
раньше. Жизнь партийных организаций замерла.
-
Зачем ты это говоришь, это же перехлест! Ты су
дишь по вашим академическим партячейкам.
Отец говорил без уверенности в голосе, что было само
по себе удивительно.
-
Запомни, страна и партия у нас очень большие,
управлять ими трудно. Принцип демократического цен
трализма должен быть, иначе развалимся.
-А я считаю, что следовало бы самым серьезным об
разом подумать о смене названия партии, создании на
ее основе по крайней мере трех партий. Может быть, сле
довало бы создать Фронт партий социалистического вы
бора, в который вошли бы слева коммунисты, в цент-
