134
Громыко. Андрей Громыко . Полет его стрелы
просто не дошло. Михаил Васильевич любил ошелом
лять и даже морально распинать своих собеседников,
если считал, что они идут «не в ту степь». Он их спасал
от только ему ведомых врагов. В подобном положении
<<спасаемого» оказался и я.
-
Анатолий Андреевич, что это вы наговорили Кон
стантину Устиновичу? Расскажите.
Я сделал это очень кратко.
!
Как известно, камни сверху бросать легче, чем сниз_t.
Я услышал грозное обвинение в адрес людей, которые,
не зная истинной обстановки, ищут брод там, где его нет(.
Меня эта «византийская» манера говорить, откровенно
говоря, всегда раздражала. В конце концов, не подая
ния просил я у Черненко, а теперь у Зимянина, а выска
зывал точку зрения как ученый и член Академии.
В целом Зимянин мне нравился. Он искренне болел за
советскую власть, за социализм. Он для них, безусловно,
многое сделал. Из разговоров с ним у меня сложилось твер
дое впечатление, что Михаил Васильевич особенно пере
живал за русский народ, считал, что его нужды в гасудар
стве удовлетворяются крайне недостаточно. Зимянин в
составе советского руководства был настоящим русофи
лом. Но он, так же как и Громыко, работал в системе, ко
торая была пропитана духом вождизма. Эта ситуация ско
вывала всех без исключения, в том числе и его тоже.
Очевидно, вид у меня был грустный. Я не ожидал, что
со мной будут разговаривать, как в детском саду. Не
сколько смягчившись, Зимянин предложил мне чай с
сушками, обычное цековское угощение, и сказал:
-
Как это вы, Анатолий Андреевич, не понимаете
простых вещей? Предлагать Арбатова на руководство
отделением? Учтите, жизнь гораздо сложнее, чем вы
думаете. Вы еще многого не знаете, сами должны осоз
нать, что к чему.
-Есть еще академик Примаков, разве он не смог бы
возглавить новое отделение?
-
постарался я выправить
положение . Знал, что Зимянин и Арбатов были «на но
жах», но Евгений Примаков, считал я, во всех отноше-
