ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СЕВЕРНАЯ ВОЙНА
проявилась наиболее ярко. Вот как об этом пишет швед
ский исследователь: <<Ядра прорубали кровавые просеки
в продолжающих наступать батальонах
...
Людей подбра
сывало кверху, ломало, калечило, разрывало на куски
...
Когдадонеприятеля оставалось метров двести, русская
артиллерия перешла от ядер к картечи. Железный шквал
превратился в ураган. Дула полковых орудий выплевывали
заряд за зарядом: один густой рой за другим свинцовых
пуль, обломков кремня и сеченого железаврезался в тон
кую синюю линию
....
Вероятно, в эти самые минуты, когда
русские орудия извергали картечь, артиллерийский огонь
и нанес пехоте самый большой, самый страшный урон.
На тех, кто пережил тогда огневой ураган, он произ
вел неизгладимое впечатление. В дневниках и памятных
записках мы находим шероховатые формулировки, ко
торые дают некоторое представление о кошмарной дей
ствительности. Драбантвый писарь Нурсберг вспоминал:
"Метание больших бомб вкупе с летающими гранатами на
то похоже было, как если они с небес градом сыпались".
Эскадронный пастор Смолаидекого кавалерийского полка
Юханес Шёман говорит, что огонь русской артиллерии
был чудовищный и "доселе неслыханный" и что "волосы
вставали дыбом от грома пушек и картечных орудий зал
пов". Один из присутствовавших на поле боя зрителей,
прусский подполковник и тайный советник Давид Вата
наэль Зильтман, который следовал за шведской армией в
качестве наблюдателя, писал домой, явно ошеломленный
сражен}i{ем: дескать, огонь русских был настолько силен,
"
что у него'(;лов не хватает описать его; он также сравнил
обстрел с г~адом.
'
215
