«...
Мне и сегодня видится наше· село Рахманово, залитое
ярким утренним солнцем, наша, четвертая от церкви, изба
пристройка, идущие к заутрене старухи в черных платьях, с
ботинками, перекинутыми на шнурках через плечо (обувь из
бережливости надевалась только перед церковью.- А.Б.), пе
ревалившиеся за палисадники кусты цветущей сирени,· ог
ромные лохматые ветлы, усыпанные грачами, галкамИ и воро
нами. В ушах еще стоит их ярмарочный яростный гомон.
ПомнЯтся наши детские игры
-'-
бабки, городки, лапта
-
и мои грибные походы и рыбалки. Я целыми днями пропадал
в лесу, или н:а речке Сумери, или .
на мельничном омуте у Бори,
за что и получил от мальчишек прозвище Лесовик.
А старые угольницы (места перегонки дров на древесный
уголi.
. .,..,.-
А.Б.), где мы лакомились самой. сладкой земляникой,
куда мы ходили по вечерам собирать ночные фиалки и свет
лячков!
..
Конечно, помню я и песни, и частушки, которыми слави
лось наше Рахманово
...»
Все это Николай Старшипов написал в автобиографии
для книги «Лауреаты России» после присуждения ему
Государственной премии имени М. Горького в
1984
году. Тут
он и стал заядлым рыбаком. Казалось бы, о какой серьезной
рыбалке может идти речь, если речку Сумерь в некоторых
местах можно перешагнуть, а у рыбака вместо лески на само
дельной удочке обычная швейная нитка с маминой катушки и
крючок из проволоки. ·оказывается, может. Все Дело вотноше
нии. Главное
-
проснуться до солнца
-
а летом оно встает ой
как рано, когда другим ребятам снятся самые сладкие сны,
-
и
усriеть к утренней зорьке на свое заветное уловистое место. И
не важно, что ловятся в этом месте окушки размером с палец,
важен сам процесс.
А однажды улыбпулось ему настоящее рыбацкое счастье:
поймал он на свой самодельный крючок большую щуку и даже
подвел ее благополучно на обычной нитке к берегу, где она,
ошарашенная таким нахальством, позволила взять себя за
жабры и выбросить из воды. Рыбак, схватив свою добычу в
охапку, помчался с ней домой и от восторга кричал так, что
посмотреть на нее собралось полдеревни. И все удивлялись
безмерно, а он стоял «счастливый на всю жизнь», как напишет
потом в рассказе «Моя первая щука».
258
