ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СЕВЕРНАЯ ВОЙНА
Если вспомнить крестины дочери Брюса, присутствие
Брюса на свадьбе Алексея, становится понятно, что отно
шения их были близкими, а главное, доверительными. Яков
Вилимович по-прежнему считал себя обязанным Алексею
в самом положительном смысле слова и не изменил свое
го отношения к нему и в
1718
году. Когда все вельможи
подписали приговор царевичу, его подписи (так же как и
подписи Б.П. Шереметева) под приговором не было, хотя
это могло сказаться на дальнейшей карьере Брюса. Все
это говорит о порядочности нашего героя.
Близость Брюса и царевича породила слухи о том, что
в
1715
году жена Брюса находилась при кронпринцессе
неотлучно <<чуть ли не в качестве шпиона>>. Слухи, без
сомнения, беспочвенные, потому что Яков Вилимович в
какой-то степени считал себя ответственным за сына царя,
и эта ответственность перекладывалась на плечи Марфы
Андреевны, которая добровольно взяла на себя опеку
кронпринцессы Шарлотты и ее адаптацию к российским
условиям. Кроме того, Шарлотта не отличалась крепким
здоровьем, и в ее положении (она родила сына Петра,
будущего Петра
II, 12
октября
1715
года) очень важно
было внимание женщины, старшей по возрасту, отличаю
щейся материнским участием к урожденной принцессе
Бланкенбургской. Шарлотта нуждалась в женском по
кровительстве еще и потому, что у Алексея, как известно,
в начале
1715
года появилась любовница, Ефросинья, дочь
его учителя Никифора Вяземского. Поэтому он не только
охладел к жене, но и достаточно отдалился от нее.
Как старшая по возрасту, пережившая смерть своих до
черей во младенчестве, довольно продолжительное время
жившая в разлуке с мужем, бывшим месяцами в военных
233
