ными мерками, то объем камня в
50
тыс. м
3
не так-то просто пере
везти и сейчас. А ведь предстояла еще теска, на которую
потребовалось около
180
тыс. человека-дней.
Темпы и качество работ были выдержаны. Кремль построили
так основательно, и производил он такое впечатление, что с того
времени Москву величали не иначе как нБелокаменноЙ••.
Это была неприступная крепость средневековой Руси, что и
оправдалось на следующий год. Литовский князь Ольгерд, подстре
каемый тверским князем, в
1368
г. явился под стены со множеством
полков. Москва успела выжечь посад, чтобы не дать литовцам воз
можности устроить мосты к стенам. Но каково же было удивление
Ольгерда, когда он увидел мощные каменные стены Кремля. О лег
кой победе не могло быть и речи. Литовские полки, простояв трое
суток, к штурму были не готовы и убрались восвояси.
Ольгерд все же не успокоился и спустя два года (б декабря
1370
г.), выбрав неподходящее время для набега
-
зиму, снова
явился под стены белого Кремля. Но Москва через лазутчиков уз
нала о нападении и подготовилась к осаде. Простояв восемь дней,
войска Ольгерда на штурм не решились
-
слишком мощны были
стены и башни. Наконец, литовцы запросили мира, но получили
только перемирие до лета будущего года.
Постройка каменного города, как случая в то время редкого,
должна была произвести в народе большое впечатление. Непри
ступные стены у самих москвичей возвысили чувство независимо
сти и стойкости, которые были так необходимы им в борьбе с вра
гами. Государственное значение каменных стен летописец отметил
следующим образом: н
...
из всех князей Русских привожаше под
свою волю, а которые не повиноважуся воле его, и на тех нача по
сягати".
Осознание независимости Москвы
-
центра русских земель
-
с
постройкой кремля еще более возросло в процессе борьбы против
татаро-монгольского ига и особенно после Куликовской битвы.
Белокаменный Кремль только один раз находился в руках та
тар. Случилось это после Куликовской битвы, когда хан Тохтамыш
(1382
г . ) подошел к Москве. Нужно сказать , что Москва и ее окре
стности после кровопролитного побоища совсем обезлюдели.
Дмитрий Донской для сбора людей ушел на север в Кострому. Же
на князя Евдокия с детьми оставалась в Кремле. Затем, то ли убо
явшись, то ли по совету патриарха, после долгих споров и распрей
с москвичами, которые не выпускали ее из города , она все же
вместе с патриархом уехала.
274
