384
Профессор И.А. СИКОРСКИЙ
способный живо передать его глубины. Величавая душа и глубоко
мыслие Платона и теперь поражают в его бюсте. Сила воли и непо
колебимое самообладание и теперь светятся в физиономии Сократа
и заставляют зрителя благоговейно преклоняться пред Э'l'ОЙ силой.
Взгляд на Сикс'l·инскую Мадонну, на эту женщину будущего,
возбуждает в зрителе порыв пасть ниц пред этим грядущим вели
чием, которое начертано идеальным творчеством Рафаэлена ге
ния. С каким пламенным желанием каждый хотел бы присутство
вать на вечерах, когда весь цвет парижекой интеллигенции, зата
ив дыхание, слушал рассказы Тургенева, поражавшие всех непе-
·
редаваемой художественной простотой речи и классическим спо
койствием рассказчика. Какое впечатление произвел бы на всех
д Гоголя, выражение его лица, его голос и та, как рассказывает
И.С. Тургенев, экспрессия, с какою произнесена была фраза о двух
крысах, которые пришли, понюхали и ушли.
Когда сам великий юморист прочёл эту фразу, она, эта простая
фраза, и весь рассказ, её содержащий, показались для слушателя
новыми, неслыханными , неизвестными. То, что даётся текстом на
писанных слов,
-
ничто в сравнении с несравненной художествен
ностью, какая была вложена в текст гением величайшего юморис
та, читавшего своё произведение. В этом чтении- всЯ душа вели
кого человека, со всеми напряжёнными фибрами идеализирован
ного психизма, взялась за исполнение роли и исполнила её на удив
ление компетентнейтих слушателей, между которыми был и Иван
Сергеевич Тургенев . В другой раз , Гоголь явился в той же роли ч·rе
ца и прочёл, в присутствии С. Т. Аксакова и других лиц, второй том
<<Мёртвых душ>> (им впоследствии сожжённый). В чтении самого
Гоголя << Мёртвые души>> имели такую нравственную мощь, что слу
шатели проникались глубоким убеждением в том, что Гоголь дей
ствительно обладает силой спасать испорченных людей, даже та
ких, как изображённые им здесь герои. Такова сила слова, пламе
невшего экспрессивными директивами высшего психизма.
Полотно, на котором овеществлён идеализированный пси
хизм, ценится миллионами, подобно Джиоконде, по важности со
держащейся в нём психической ценности , какая была пережита
великим человеком, и, будучи увековеченной в вещественном за
печатлении, может быть впоследствии повторно пережита мил
лионами зрителей.
