Knuza
жизпи. Психологическая хрестоматия
273
всё утихало. Только величавый шум, подобный шуму морских
волн, вдруг проносился сверху: это порыв ветра прошёл по громад
ным деревьям и покачал их вековые вершины. Признаюсь, каж
дый треск сука, каждый крик птицы наводил ужас на непривыч
ное сердце. Все эти звуки , совершенно обыкновенные днём, были
совсем иные ночью в глубине рамени, в этом страшном глухом уе
динении. И вой зверя и стон ветра и трепет листа как-то иначе зву
чали - отчего?- От сумрака ночи или от испуганного воображе
ния - не знаю. Тоска овладела сердцем; мрак томил глаза, хоте
лось что-нибудь увидать, успокоить глаз на чём-нибудь знакомом.
Кругом мрак. Я взглянул на небо; часть его была видна сквозь со
сновые лапы, но и там было неспокойно: густые тучи беспрестанно
закрывали его поверхность; то мохнатым зверем, то неуклюжим
великаном ползли они по этому пространству и беспрестанно за
крывали светившиеся звёздочки :
Но к какому положению не привыкнет человек, какие силы не
покорит эта сильнейшая из всех сил вселенной! По истечении вре
мен и , не знаю какого, не так уже сильно пугали меня храп и стоны
зверя , шелест оборвавшейся белки и вообще этот ночной ход при
роды , той же самой благодатной природы, которая так весело сия
ет днём. Привык несколько глаз к этой беспредметной темноте, ос
воилось ухо со страшным молчанием. Тучи перестали ползать по
небу . Лес был так же тёмен, но как будто побелее стали небеса.
На тёмных пространствах леса стало что-то обозначаться: одно бы-
-=
ло черно, как ночь, другое уже не так черно. Будто головы огро~.f
ных зверей выставились вокруг и качали косматыми гривами. Не
бесный клочок сделался ещё белее. Кто-то свистнул в тишине,
смолк и опять свистнул. В лесу показались неясные краски, на не
бесах утренняя синева. Послышался иной свист в другом месте,
потом в третьем. Белые лёгкие облачка заалели. Лес уже пел тыся
чами голосов - в ветвях , в траве, в воздухе. Зверь стонал в овраге
.
.
Облака вспыхнули огнём и улетали. В сосновые ветви проскольз-
нул луч великого светила и заиграл в слёзке росы, лежавшей на
листике травки. Подскочил заяц и стал глодать молодую осину;
но, увидев меня, умчался в чащу . Что-то брякнуло вдали, что-то
похожее на человеческий голос коспулось уха. Я притаил дыхание
и слушал. Лучи солнца засветились пятнами на зелёной травке,
и благотворная теплота разлилась постепенно.
